В пространстве ее «Я» ничего не предопределено заранее — действие предшествует мысли, следующие мгновения осознания — не что иное, как время жизни в театре или с театром… Только. Поиск невозможного — это не невозможность поиска. Люба утверждает существование невозможного — того, чего нет ни в одном из регионов Украины и, наверное, долго не будет нормой жизни,- ПЕРВЫЙ КИЕВСКИЙ ЧАСТНЫЙ ТЕАТР «БРАВО».

Он не мог не появиться, и в то же время самое удивительное — в том, что он есть. Существование во времени и в нынешнем безвременье подобно детской качалочке — «…мы помним Вас, месье Соловцов, мы знаем театры безымянные, мы не живем театральной жизнью, мы постоянно верим в идеальный театр».

Она обладает запасом сил, который обеспечивается неиссякнувшим желанием. Ибо она актриса со всеми предполагаемыми профессией страстями. Драматические взаимоотношения в ее жизни не становятся действенной силой, они включены в общий поток жизни и растворены в нем, но только не в ней, потому что она сама и есть жизнь. Но взгляд, обращенный назад, видит время как обязательно существующее в прошлом, предполагая в качестве протагониста «Я» существование в детстве. Она хотела быть врачом, всех лечить, а значит — всех любить, имея одно лекарство — мамину любовь. (Ж.-Л. Барро: «…Актер — это человек, который любит все человечество, ибо нельзя выходить на сцену показывать жизнь души, не любя всех вместе и каждого в отдельности».) В ее памяти остались как влюбленность в мужские роли, так и увлеченность героиней Скобцевой в «Войне и мире»: уже тогда она была актрисой — и мальчиком и девочкой.

Любая попытка поймать чужую мысль, образ — безнадежна, стерильна. Неудовлетворенность жизнью и есть признак выздоровления, но только там… на сцене. Реальность не вызывала приступов черной меланхолии, а желание обязательно что-то сделать, построить, смоделировать по своему подобию.

Отрицать искусство — это значит отрицать человеческий порядок вещей, а ведь кому-то нужно было играть Бабу Ягу, когда разбирали хорошие роли красивые девчонки, и предаваться мечтам о сцене, не предполагая, что театр есть суровая школа выживания. Отказ от искусства значит отказ от согласия с человеком и с самим собой, от того, что проявляется как тоска по тому, чего никогда не было. Она тешила себя иллюзией, будто реальность постижима 25 лет, истово занимаясь актерским мастерством, преувеличивая и переоценивая свое будущее в театре без будущего, но это не беспокоило и не огорчало. Тогда.

Сейчас прошло время юношеского самолюбия, и «хочется видеть уже написанное». И оно есть, все названо своими именами и расставлено по своим местам. И есть сегодня в Киеве театр Любы Титаренко. Театр, в котором работают лучшие режиссеры и художники, приглашаются лучшие актеры. Театр, в котором лучшая постановочная часть, состоящая из Влада и Сережи. Это неприлично — повторять одно слово «лучшее», но, увы, это факт нашей сегодняшней, далеко не лучшей в театральном плане, жизни. И этот театр ecть смысл жизни его Хозяйки-Актрисы и нашей веры в театр, еще не утратившей смысла.

Е. Я.